Инновации GO.

Как хипстерам доверили инновации и что из этого вышло

«Заводы стоят, одни гитаристы в стране»
С. Шнуров, Ноу фьюче
Поделиться с друзьями:
Хотите еще статей на Innovation Go?
Сообщите нам об этом своей подпиской на обновления:
Ваши данные не будут переданы третьим лицам
ИЛЬЯ МАЗОВ
директор по развитию Инжинирингового химико-технологического центра (ИХТЦ), кандидат химических наук
МАКСИМ КОЛТАШОВ
пресс-служба ИХТЦ,
главный редактор SVOЁMEDIA
Там, где собирается больше трех импозантных мужчин в деловых костюмах, работающих в сфере «высоких технологий» или кормящихся с идеологического их обеспечения, начинаются разговоры про инновации. Возникает дискуссия, откуда они берутся, как не проспать новый технологический уклад, который, вроде бы, уже стучится в дверь. Выйти к нему во всеоружии, а не в халате и тапочках.

Собираются же эти спецы довольно часто. Инжиниринговый центр время от времени приглашают на подобные слеты-симпозиумы. Мы манкируем, экономим время и деньги на перелеты. Нам есть что рассказать. Хватит жалеть инноваторов, отечественную промышленность и наукоемкое производство. Пора закрыть идеологический фронт и всех, кто годен, отправить работать. Предлагаем свой незамысловатый рецепт, как наладить воспроизводство инноваций в стране: сделать этот процесс выгодным всем его участникам.

Источник вдохновения
В июле прошедшего года на «Иннопроме-2016» оживленную дискуссию в профессиональной среде вызвала программная статья двух уважаемых экономистов, идеологов нового технологического уклада Дениса Ковалевича и Петра Щедровицкого «Конвейер инноваций». В ней они поставили вопрос (даже несколько вопросов): кто несет ответственность за генерацию/производство инноваций, кто есть субъект инноваций и как наладить их серийное производство?

Мы не будем пересказывать содержание довольно объемного материала. Основные выводы статьи были достаточно благосклонно приняты сообществом профессиональных «инноваторов». Поясним, что мы поняли из него в силу своих способностей. Авторы уверены в необходимости нового класса серийных предпринимателей, института специализированных инвесторов, которые будут работать исключительно с инновациями и на инновации. Не совсем понятно, кого нужно скрещивать, чтобы их получить, из какого вида они эволюционируют.

Во-первых, такой вид предпринимателей у нас уже существует. Мы про него подробно поговорим. Во-вторых, главный вопрос сформулирован таким образом, что мы в который раз вынуждены рассматривать проблему серийного воспроизводства инноваций с идеологической точки зрения. Задание идеологического режима обсуждения, как мы полагаем, категорически не соответствует самому понятию инновации. В итоге длительных словесных манипуляций мы получаем новый императив для государства и бизнеса: нужно напрягаться и как-то перестраиваться, нужно что-то докручивать и кого-то воспитывать, менять систему, иначе отставание от развитых стран только усугубится.
Мы предлагаем переформулировать вопрос:
кто платит за инновации?
Не за идею, а за реальную разработку в реальных условиях рынка. Кто оплачивает риски, неизбежно возникающие в процессе изобретения продукта или технологии, их доводки и внедрения в производство? Быть может, тогда все немного прояснится и встанет на свои места. По крайней мере, мы очень рассчитываем на плодотворное обсуждение.
Пусть с запозданием, но мы подготовили свой ответ. Материал писался без отрыва от производства в течение четырех месяцев. Изначальный повод исчерпал себя, но идеологических истерик вокруг инновационных вопросов, кажется, стало еще больше. Мы не собираемся к ним подключаться, но считаем своим долгом высказаться. Может быть, кого-то это убережет от типовых ошибок или поможет понять свое место в пищевой цепочке современной инноватики.
Адвентисты 6-го экономического уклада
Бурный рост технологий закончился в 70-е годы. В химии все великие открытия были сделаны более полувека назад. Дальше началась эпоха глобализации, адаптации и масштабирования. Все, что происходило «революционного» позже, касалось узкой сферы компьютеров и средств связи. Пузырь доткомов, эра интернета и Иисус Джобс в черной водолазке убедили прогрессивное человечество, что инновации даются легко. В результате широкие народные массы напрочь забыли о том, что новые технологии — это титанический труд, результат усилий инженеров, а не маркетологов. Уберите гаджеты, отключите сеть, и вы поймете, что реальность вокруг осталась старомодной.

Мы в России пришли в этот новый дивный мир как потребители, но с комплексом пионера, который всегда и везде должен быть первым. Ведь это мы, вроде бы, создали первую настольную ЭВМ. Значит, догнать индустрию для нас не проблема. Хотите жесткий диск, который переживет атомную войну — пожалуйста. Но лучше всего в России умеют рассуждать на тему, как правильно делать инновации.

СМИ обнаружили российский жесткий диск на 50 МБ за 3,7 млн рублей
ГАЗЕТА.РУ
За последние 6-8 лет в стране сформировался новый социальный класс, мы называем их «профессиональными инноваторами на окладе». Он состоит из образованных людей различного толка: проректоров вузов, директоров технопарков, руководителей всевозможных венчурных фондов, различных федеральных программ и инициатив, вице-премьеров и руководителей комсомольского звена (как бывших, так и нынешних). Возле них же подкармливается медиа-тусовка, пишущая на животрепещущие околонаучные темы.

Формирование «инновационной» повестки осуществляется людьми, которые никаким образом не зависят от тех «инноваций», которые они продвигают. Они не несут за них ни материальной, ни моральной ответственности. Результат действий в этой области предсказуемо близок к нулю. Свидетельством этому является то, что основными драйверами роста российской экономики в последние два года стали традиционные отрасли (пропуская нефтегазовый сектор) — химическая промышленность, сельское хозяйство, IT-индустрия. И развиваются они не благодаря, а вопреки усердию тех, кто должен обеспечивать инновационное развитие страны

Сегодня так называемые «эксперты» и профессиональное сообщество воспринимают инновации как жуткий коктейль из коворкингов, смузи, крафтового пива и татуированных мальчиков и девочек, которые занимаются тем, что пытаются создать свой советский аналог инстаграма или вотсапа.

Вернуться к началу
Мы против такой узкой и хипстер-ориентированной трактовки инноваций как ключевого момента экономического уклада 6-го поколения, к которому упорно пытается стремиться наша богоспасаемая страна.

Если возникла путаница, логично вернуться к истокам. Возьмем, к примеру, основополагающие труды Питера Друкера (1909-2005), практически единоличного отца-основателя современного менеджмента и инноватики в классическом понимании. Первая его работа вышла в 1939 году, последняя — незадолго перед смертью в 2005 году.
«Образ инноватора (наполовину взятый из популярной психологии, наполовину — из Голливуда) — это нечто среднее между Суперменом и рыцарем Круглого стола. В реальной жизни большинство из этих людей малопривлекательные и совсем не романтичные фигуры. Они тратят больше времени на разговоры про деньги и не готовы пускаться в сомнительные рисковые предприятия.

Инновации всегда связаны с рисками. Но риски есть и в случае, когда вы садитесь в машину, чтобы съездить за продуктами в супермаркет. Любая экономическая активность относится к сфере повышенного риска. Защищать прошлое более рискованно, чем создавать будущее.

Инноватор успешен настолько, насколько он способен грамотно оценивать риски и управлять ими. Он может считаться таковым, только если умеет систематически анализировать источники инновационных возможностей, вычленять и использовать их. Успешный инноватор всегда консервативен. Просто потому, что иначе нельзя. Он не фокусируется на рисках, он сосредоточен на возможностях».
По началу убыточные Tesla, Uber, Amazon— примеры, подтверждающие общие правила
Понятия и подходы, сформулированные Друкером, стали основой для создания инновационной парадигмы экономики, функционирующей в США, Японии, странах Европы. Реальной инновационной экономики, где демонстрирующие убытки на протяжении всего времени существования компании типа Tesla, Uber, Amazon (последняя начала получать прибыль лишь последние несколько лет, выдавая то взлеты, то падения чистой прибыли) — лишь маргинальные примеры, подтверждающие общие правила.
Питер Друкер. Инновации и предпринимательство, 1984
Инновации это всегда про деньги. Люди на самом деле меняющие мир, как правило, ведут себя скромно. Стимул инновационной практики — изобрести что-то действительно новое, создать под себя новый рынок и получать в качестве монополии баснословные доходы в течение нескольких десятков лет.

Это значит, что компании, создающие инновации — уникальны, их нельзя причесать под одну гребенку и размножить методом конвейера. То есть невозможно автоматически копировать чей-то опыт. Пока вы будете перениматьть шаблоны управления Microsoft, ее сменит условный Apple. В итоге все, что у успешных инновационных компаний одинаковое — это отсутствие дресс-кода, кресла-мешки в холле и теннисный стол в комнате отдыха. Наши стартаперы так и начинают: снимают офис, покупают хипстерскую обстановку и полагают, что этого достаточно, инновации сами попрут, ведь все условия для этого созданы.

Одинаково выглядят только неудачники. Успешные инновационные компании — уникальные истории.
Поиски виноватых
К сожалению, понимание инновационного подхода у наших «инно-профи» искажено категорически. Попытки привить логику наталкиваются в данном сообществе на либерально-гайдаровское мироощущение и сказки о «невидимой руке рынка» (которая, как известно, действует только в РФ, а в более цивилизованных странах успешно заменяется государственным дотациями).
В качестве ремарки:
В первую же неделю после назначения новый премьер-министр Великобритании, самой либеральной страны мира, Тереза Мэй откровенно призналась, что последнее десятилетие экономикой рулили популисты. Счастливые дни, когда в основе роста лежал демографический фактор поколения бэби-бумеров, подошли к концу. Долгие годы состояние экономики оценивали по состоянию финансовых рынков. «Держатели акций богатели, остальные нищали» (цитата премьера Соединенного Королевства).

Иллюстрация: кадр из фильма «Три толстяка»
Одинаково выглядят только неудачники. Успешные инновационные компании — уникальные истории.
Запасы жира в виде технологической подложки закончились, говорит другой блестящий инноватор, создатель PayPal, Palantir, один из первых акционеров Facebook Питер Тиль. Мир остро нуждается в новых технологиях и новых решениях, не в копировании по китайской модели (которая, кстати, тоже имеет свой предел прочности), а в движении от нуля к единице.

Нас упорно кормили байками, от которых готовы отказаться сами их сочинители. Нашим передовым мыслителям стоит обновить, если не набор аргументов, то хотя бы библиографию по инновационной и экономической проблематике.
По умолчанию считается, что производство и рынок готовы «с руками» оторвать изобретение у инноватора, стремительно его внедрить и получать сумасшедшие прибыли. Лишь косность и отсталость русской ментальности не дает вырасти Вологодской области в Калифорнию. Этот тезис подкрепляется правильно подобранными «experts in the field».

Помните, какой неподдельный катарсис в либеральной тусовке вызвали слова профессора MIT Томаса Грэма во время дискуссии с 
Германом Грефом в Сколково в июне прошлого года? По мнению американского гуру, в России не видят разницы между изобретением и инновацией, мы в аутсайдерах, потому что не умеем себя подавать на рынке. Во всем виноват режим государственного управления, который «желает получать молоко без коровы».
Еще бы, поговорить о проблемах инноваций в политическом контексте — бальзам на душу русской интеллигенции. Авторитетный человек сказал, что пока мы не сменим систему управления страной, ничего не получится. Значит, можно расслабиться. Значит, найден универсальный ответ на любые вопросы. Миллиарды долларов на инновационные проекты спущены в унитаз? Виноват режим. В том, что выгоднее возить поделки из Китая — тоже.
Публицисты, алармисты, историки
Нельзя все сводить к политике и идеологии. Нужно вообще на время исключить эту переменную из уравнения. Нет смысла постоянно упираться рогом в дискуссию о политическом строе.

Давайте взглянем на сильные стороны позиции тех пандитов, кто считает, что корень зла в формате государственного устройства. Единственное оправдание своему тезису они находят в историческом анализе. Самые яркие примеры, почему в России всегда было много хороших изобретателей, но мало инновационных продуктов, собраны в книге Лорена Грэхэма «Сможет ли Россия конкурировать? История инноваций в царской, советской и современной России».

ДЖАРЕД ДАЙМОНД
В более широком географическом контексте примеры инноваций и причины лидерства европейской цивилизации проанализированы у Джареда Даймонда в книге «Ружья, микробы и сталь».

В нашей стране идентичной концепции придерживается, к примеру, президент некоммерческого фонда Института развитии имени Георгия Щедровицкого, востребованный СМИ и организаторами различных форсайт-сессий эксперт
Петр Щедровицкий. Он уверен, что все промышленные революции в истории (он насчитал их четыре) совпадают с существенными политическими сдвигами в регионах, в которых они происходят:
Марш опоздавших
РАДИО СВОБОДА
Причем, как ни странно, сдвиги случаются в сторону централизации управления: объединение итальянских провинций во второй половине XVI века, Англия в XVIII веке и Северная Америка в XIX. Но суть не в этом, главное показать, что политическая модернизация идет вровень, синхронно с экономической.

Классический пример объяснения технологического величия государств Европы в сравнении с централизованными государствами остального мира находим у Даймонда. К 1432 году у Китая было 7 океанских флотилий. Они уже добрались до Индии, Аравии, Восточной Африки. Но новый китайский император свернул морскую программу, отобрал финансирование, присоединившись к партии изоляционистов. По мнению ученого, в централизованном государстве подобное решение окончательно поставило крест на колонизаторских возможностях страны и дальнейшем инновационном развитии.

Все ли так просто? Если бы судьбоносного решения не было, что тогда? Китайцам оставалось колонизировать Европу. Поставить ее в экономическую зависимость, по крайней мере. Это случилось в XVI веке, когда тонны золота и серебра из Южной и Центральной Америки шли через Старый Свет к китайским границам. Только так европейские дворы могли оплатить свое пристрастие к тканям, пряностям и прочим предметам роскоши. Но транспортировка грузов (читай – великий морской флот) осуществлялась уже на кораблях Испании и Португалии, а впоследствии – действительно инновационный Ост-Индской Компании.

В подобных рассуждениях есть одно явное противоречие. В одних странах и на одних континентах история действует в формате случайности, в других – в формате четких законов. Нас уверяют, что просчет китайского императора был для Поднебесной фатальным, а Колумб на пятой попытке добиться финансирования своей экспедиции обязательно бы получил положительный ответ, потому что в Европе работает СИСТЕМА.

Мы принимаем за данность некие абстрактные и абсолютные законы, которые якобы управляют обществом
Беда исторического мышления в том, что мы видим готовые результаты развертывания истории, подбираем объективные причины случившегося пост-фактум. Это удел гуманитариев, мыслящих эпохами и большими структурами, наш подход — значительно более приземленный.
Мы уверены в том, что разговоры в режиме идеологии и создания классов непродуктивны (все-таки эксперимент с классовой теорией и ее воплощением на практике, осуществленный в 20-м веке на значительной части Евразийского материка, потерпел, нужно признать, весьма болезненную неудачу). Мы должны переформулировать вопрос, если хотим получить внятный, приближенный к реальности ответ.
Переформулируй вопрос, чтобы получить внятный ответ.
Кадр из киноленты "Тряпичный союз"
Одинаково выглядят только неудачники. Успешные инновационные компании — уникальные истории.
В биологической науке есть свой пример ущербности катастрофического, алармистского мышления. Публицисты от науки на каждом углу предупреждают об угрозе нового глобального вымирания видов. В ортодоксальной же биологической науке пришли к трем замечательным выводам, ставящим грядущий апокалипсис под сомнение.

1 - Вымирание видов являет собой нормальное состояние эволюционного процесса, как и образование новых. Было доказано, что темпы вымирания на границах геологических эпох ничем не отличаются от средних внутри самих этих эпох. Катастрофы, если и имели место, играли подчиненную роль. Убывание в разнообразии связано с тем, что на смену «штатно» выбывшим новые виды начинают появляться медленней.

2 - Угрожающие цифры падения биоразнообразия («вместе с динозаврами погибло 90% всех видов») являются ошибкой применения методик счета. Появление кратковременных видов в периоды кризисов не фиксируется, зато учитывается их исчезновение.

3 - По мере добавления в классификацию новых изучаемых видов пики роста и падения в границах эпох сглаживаются. Все цифры – результат сегодняшнего состояния палеобиологии.

Мы представляем себе переходные этапы, длившиеся миллионы лет, в виде одномоментных катастроф из-за ограниченных возможностей нашего мышления. Мы можем мыслить лишь понятными, сжатыми и унифицированными отрезками.
Нет смысла задаваться вопросом, «кто производит инновации, и почему в одних странах конвейер работает, а в других нет». Ключевой вопрос в теме развития инноваций должен звучать так:

Кто платит за инновации? В каком соотношении делятся неизбежные риски?

Ситуация простая: пока товар (неважно, материальный или нет), созданный или усовершенствованный по новой технологии, не дошел до потребителя, более того, не принят потребителем, не сделал его лояльным, технология и инновация ничего не стоят. Здесь под термином «ничего не стоят» мы не имеем в виду биржевую стоимость компании, а говорим о реальном вкладе инновации в экономику – продажи, вклад в ВВП и так далее.

Фермы единорогов
Отвлечемся на пару минут. В качестве весьма характерных примеров раздутых на бирже или на волне «инновационной» истерики идей, принимаемых обществом за «инновации», можно рассмотреть пару примеров так называемых «силиконовых единорогов».

Был такой нашумевший проект Theranos, созданный талантливой девушкой по имени
Элизабет Холмс. По итогам 2015 года она вошла в рейтинг топ-50 самых успешных бизнес-леди США по версии Forbes с личным счетом в 4,5 млрд. долларов. Уже в 2016 году журнал «обнулил» ее состояние. Если бы не печальный конец, история заслуживала экранизации Голливуда. В 19 лет Элизабет бросает престижный Стэнфорд (официально не входит в «Лигу плюща») и вдохновленная идеей о спасении человечества от боли, испытываемой при заборе анализа крови, создает компанию.

Первыми инвесторами, по сути, стали ее родители (папа — конгрессмен, мама — видный функционер Демократической партии США). Компания Theranos разработала и начала внедрять уникальную технологию практически мгновенной диагностики широкого спектра заболеваний по одной капле крови. Над своим изобретением команда мисс Холмс работала 10 лет. В 2013 году было объявлено, что инновационная технология готова.

Инвестиции хлынули рекой. Инвесторов не смущало то, что технология не запатентована, потому что настолько уникальна и совершенна, что любое описание для патентной службы США несет риск незаконного копирования. Не смущало их и то, что для реализации разработки пришлось использовать аппаратуру и методики компании Siemens. Не была раскрыта даже информация о выручке, поэтому ни о каком выходе на биржу не могло быть и речи. Оценка была дана по сумме инвестиций.

Элизабет Холмс в пору своего расцвета (источник: blog.tedmed.com)
Сказка закончилась иском от Управления по санитарному надзору США. В работе компании были выявлены нарушения, угрожающие здоровью людей. Влиятельные газеты распространили информацию, что никакой уникальной технологии у Theranos никогда не было.

В итоге «Стив Джобс в юбке» вынуждена была признать некоторую «недоработанность» технологии и тихо свернуть деятельность. Убедить общественность в своей правоте не помогла ни черная водолазка, ни дорогой и практически незаметный макияж.

«Мыльные пузыри» на рынке инноваций рождаются или через намеренный подлог или на фоне общественной истерии. Про бум доткомов мы упоминали. В нулевых случился еще один бум, связанный с «зелеными» технологиями. В Пекине смог не дает разглядеть здание на противоположной стороне улицы. В Бангладеш все колодцы с водой отравлены мышьяком. В мировом океане на три тонны рыбы через 10 лет будет приходиться одна тонна пластика. Многие крутые политики из списка «экс» (Альберт Гор, Тони Блэр) потратили уйму времени и усилий, чтобы призвать цивилизованный мир на борьбу за экологию.

@tramdrey
В Пекине забили на попытки бороться со смогом и просто транслируют фейковый закат по огромному экрану. Киберпанк как он есть
Призыв не оставил равнодушными крупных инвесторов. Инновационным компаниям в сфере чистых технологий начали заносить крупные суммы денег. Но в 2011 году банкротится один из крупнейших американских производителей солнечных батарей — Solyndra. Вся суть их инновации первоначально свелась к тому, что они вместо плоских батарей начали делать цилиндрические. Какого же было изумление инженеров, обнаруживших на испытаниях, что эффективность их ниже, потому что солнечного света они из-за своей формы не добирают.

За два года до этого компания получила государственный кредит более полумиллиарда долларов. Официальные источники правительства США обвинили в неудаче проекта компартию Китая: ничего нельзя сделать, китайцы демпингуют. В 2012 году по всему миру разорилось еще 40 компаний в этой отрасли.

В наших березово-таежных просторах водятся свои «единороги». Новосибирский стартап Neuromama (создали поисковую систему на основе искусственного интеллекта, таинственную соцсеть и купили много земли на побережье Тихого океана) еще летом прошлого года оценивался в 35 миллиардов долларов. За эти деньги можно было выкупить 8,5 раз «Яндекс» и забрать у Илона Маска Tesla.

Акции «Нейромамы» торговались на внебиржевом рынке. То есть надуть инвесторов в таком варианте крайне сложно. Но на всякий случай Комиссия по ценным бумагам США приостановила торги для дальнейших разбирательств.

Мама-анархия: Как стартап Neuromama выдал себя за единорога на $35 млрд
СЕКРЕТ ФИРМЫ
Можно вспомнить и другие, более скромные «успешные» инновационные проекты из центра российской науки, Новосибирска. На волне интереса к нанотехнологиям региональные власти долго обхаживали производителя оборудования для печати на любых поверхностях (спонсировался Роснано). Принтер компании «Сан» показали на выставке 2010 года Владимиру Путину. Не прошло и двух лет, как компания обанкротилась.

Еще одно детище Роснано в Новосибирске — завод по производству литий-ионных батарей «Лиотех» также, не прожив пары лет, был объявлен банкротом. Сейчас, вроде как, экономику пересчитали, от планов по захвату мира временно отказались.

С момента, когда в стране запрягли инновационную клячу, подобных проектов накопилось сотни. Можно сделать подборку с цифрами, датами рождения и смерти.

Принимаемый за безусловно истинный сегодняшний подход к «профессиональным инновациям» заключается в последовательности: идея — бизнес-ангел (венчурный фонд) — инвестиции в компанию — выход в кэш — PROFIT!

В такой парадигме работают когорты современных серийных предпринимателей, создающих никчемные по сути и паразитические по форме «стартапы». Более того, вся околоинновационная индустрия (всевозможные «бизнес-школы», «инкубаторы», «бизнесмолодости» и прочее) всячески способствует бездумной, горизонтальной стартапомании. В конечном итоге мы имеем прослойку так называемых «инновационных предпринимателей», весь смысл существования которых — как можно скорее монетизировать свои уникальные «идеи». Людей вдохновляют прыгать с 25 этажа, а про то, что для прыжка нужен парашют, считают излишним предупреждать.

Есть пример одного известного российского технопарка, у которого главной целью прописано «создание не менее 20 инновационных бизнесов в год». Солидная цифра. Вопрос в том, зачем весь этот выводок, что они будут производить, какая от них материальная, а не идеологическая выгода? В этом смысл «конвейера инноваций»?
Администраторы пространства
Для того чтобы держать фасон, площади отдают сервисным компаниям, маркетологам, «администраторам пространства», веб-девелоперам, «экстрасенсам», не имеющим к инновациям никакого отношения, но создающим видимость количественного роста. Вообразите, что коммерческое предприятие прописывает в годовом плане выпуск не менее 20 новых продуктов на рынок, не важно, какого содержания и качества. Инвесторы немедленно прикрыли бы эту лавочку.

Фото: antigua.impacthub.net
Подход, в котором предприниматель стремится при первой удобной возможности расстаться со своим делом, выйти в плюс по максимальной стоимости, приводит к образованию множества компаний-пустышек, размыванию ценности инноваций как таковых, разрушительно действует на саму идею внедрения инновационных разработок.
Одинаково выглядят только неудачники. Успешные инновационные компании — уникальные истории.
Можно лишь восхищаться честностью ребят из компании ETeeski. Они анонсировали проект по созданию кибернетического симулятора муравья. Собрали 4 тысячи долларов на краудфандинговой платформе Kickstarter, еще некую сумму взяли у инвесторов. Через год они признались, что все спустили на «алкоголь, рестораны, бары и стриптизерш». Такой формат естественного отбора как «инноваторов», так и «кик-акционеров» не может вызывать ничего, кроме улыбки и понимания.
Дзен инноваций и гармония рисков
Потерпите, мы уже переходим к сути. Популярный нынче борец с мифами в экономике, автор концепта «Черного лебедя» Нассим Талеб утверждает: залог успеха в любом деле, не только в финансовой сфере, лежит в «агрессивном принятии рисков».

Ключевой момент успешной реализации инновационного подхода в развитии экономики заключается в том, чтобы понять: за реальные разработки кто-то должен платить. Что значит «платить» с точки зрения рынка? На практике это означает покрытие издержек и компенсация рисков при разработке и внедрении технологии. Игра, призом в которой является прибыль.
Полностью цитата из «Капитала», которую сам Маркс позаимствовал, звучит так:

«Капитал», — говорит «Quarterly Reviewer», — «избегает шума и брани и отличается боязливой натурой. Это правда, но это еще не вся правда. Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлённым, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы. Если шум и брань приносят прибыль, капитал станет способствовать тому и другому. Доказательство: контрабанда и торговля рабами»
(T. J. Dunning, цит. соч., стр. 35, 36).
Многие помнят про слова, приписываемые Карлу Марксу: «Нет такого преступления, на которое не пошел бы капиталист за 300% прибыли». Это применимо и к инновациям.
Карл Маркс
Оптимальным вариантом является не фиксируемая прибыль (продал идею и разработку венчурному фонду и вышел в кэш), а постоянная прибыль для всех сторон сделки. В идеале разработчик получает долю в прибыли – в формате роялти, доли в компании, паушального платежа и т.п. Производитель (предприятие, компания, государство в формате казенного предприятия) получает прибыль в виде повышения прямых доходов, снижения издержек, уменьшения штрафов и т.п. Это работа на перспективу, только в этом контексте имеет смысл говорить про инновации.

Этот простой, прагматичный подход имеет мало общего с принятыми сейчас у «инноваторов» посиделками в смузибарах, лаунджах, барбершопах и коворкингах. Скорее, это вариант «гаражного изобретателя», человека «от сохи». Но эта модель является единственно обоснованной и осуществимой на практике.

Всегда есть риски, которые на разных стадиях процесса изобретения и внедрения в различных соотношениях делят между собой сами инноваторы-изобретатели, предприятия-заказчики инноваций, государство. Это соотношение варьируется в зависимости от многих факторов. Общее распределения вклада государства и бизнеса в R&D по странам можно посмотреть здесь. Есть направления, где доля государственного участия может быть существенной: оборонная промышленность. Или вспомним пример с истерией по поводу чистых технологий и возобновляемых источников энергии в США.

Сколько тратят на НИОКР государство и бизнес
БЛОГ ИХТЦ
Все эти риски можно просчитать. Мы не беремся утверждать, что это просто, но с учетом глобальной информатизации общества, анализ BigData (в случае российской экономики – не настолько big, конечно), статистических баз, данных по производству и т.п., это довольно типовая бизнес-задача, с которой по силам справиться нескольким маркетологам под руководством грамотного специалиста.

Теперь взглянем внимательней на типовых участников процесса и на распределение рисков, возможности их снятия (или хотя бы минимизации) в процессе разработки и внедрения инновации в реальном секторе.

А. Инноватор/изобретатель
Речь идет о людях, действительно обладающих определенным набором компетенций, навыков и заделов, готовых к активному взаимодействию с производством в любых его проявлениях для внедрения идей и получения прибыли. Риски для инноватора почти всегда близки к нулю: потенциальные потери минимальны, в случае неудачи можно пробовать что-то еще.

Основной риск, который несет инноватор, – потеря интеллектуальной собственности. В условиях современной российской действительности шанс «украсть идею» у инноватора, конечно же, есть. Он заключается в основном в откровенных разговорах с представителями бизнеса.

Хороший технический директор и грамотная лаборатория могут схватить неосторожно высказанную мысль «на лету» и быстро ее проверить без участия автора
Решение в данном случае простое, оно заключается в комплекте «переговоры-протокол-NDA». В этом случае риски минимизируются. Безусловно, патентование/защита в режиме «ноу-хау» позволяют дополнительно снизить риски утечки, но при этом необходимо помнить об обязанности соблюдения бюрократических процедур – подаче и поддержании заявки (кстати, платном), правильном оформление ноу-хау и т.п.

Если инновационная идея не состоит в том, чтобы укоротить лопату у кочегара или разнести производство левого и правого кроссовка на разные заводы (известная басня про решение trouble-shooter'а проблемы воровства для Nike), то в большинстве случаев в процессе внедрения потребуется авторское сопровождение, расчеты, выполнение ОКР и так далее. Все это затруднительно осуществить, отодвинув в сторону разработчика.

Б. Предприятие
В любой стране мира, за исключением, пожалуй, Японии с ее высокой корпоративной культурой и пожизненным наймом, инноватор обязан сам прийти на предприятие с тем, чтобы предложить свою идею к рассмотрению.

Лаборатория и реальный мир — это разные вещи. Если по результатам испытаний какая-то технология на 33% эффективней существующей, то в процессе внедрения риски сведут это преимущество к нулю. Чаще бывает хуже. Даже если эти 33% реальны, рынок консервативен, он не воспримет подобный продукт как уникальный. Инновация — это про что-то радикально новое. Сколько подобных «уникальных» на 10, 20, 30 процентов разработок пылится в научных институтах, за которые люди получают гранты и премии, можно только догадываться.

Очевидно, что наибольший риск при реализации процесса внедрения несет непосредственно предприятие. Оно должно платить за идею, за процесс ее реализации, за последствия этой реализации, за смену технических условий и технологических карт, подключать персонал и т. п. Лишь в конце этой долгой пищевой цепочки смутно виднеется прибыль, ради которой и затевается весь процесс.

Каждая стадия потенциально может окончиться неудачей. Традиционная в России культура планирования включает горизонт не более 3-х лет, даже у крупных компаний. Это понятно и объяснимо: в расчет берется все, начиная от политических рисков и заканчивая нежеланием топ-менеджмента объяснять акционерам, что прибыль возникнет лишь через 5 лет, а платить нужно сейчас.

Что происходит в реальности, когда на бизнес ложится бремя рисков? Мы видим, как значительная часть промышленных предприятий работает либо на старых советских технологиях с небольшими изменениями (КИПиА, обвязка и т. п.) либо на полностью готовых технологиях, поставляемых из-за рубежа (Европа, США, Израиль и т. д.). Исключение здесь — ВПК, но и такие предприятия вынуждены завозить станки с ЧПУ из стран НАТО, а химию — из Китая.

«Невидимая рука рынка»
В. Государство
Здесь традиционно принято ругать партию и правительство. Не всегда понятно, то ли проблема в слишком большой зарегулированности и чрезмерном контроле, то ли наоборот — чиновники непростительно мало уделяют внимания науке и инновациям. Все зависит от того, кто на трибуне.

Любому разумному человеку ясно: история о том, что западные «либеральные» правительства не вмешиваются в систему рынка с его воспроизводством инноваций, мягко говоря, не соответствует реальности.

После Второй мировой войны западные правительства в большинстве своем приняли установку нового либерализма в трактовке Франкфуртской школы. Суть ее в том, что государству не рекомендуется трогать сами рыночные механизмы, регулировать цены и уровень безработицы. На все остальные стороны жизни запрет не распространяется.

Экономикой до сегодняшнего дня рулят не политики, а центральные банки. Причем их действия после кризиса 2007−2008 годов вызывают все больше нареканий. Центробанки (или ФРС в отдельном случае) могут регулировать ставку рефинансирования и учетную ставку (спущенную сейчас уже практически до нуля и в некоторых странах ниже) и таким образом «подкачивать» экономику «вертолетными деньгами», которые раздаются через коммерческие банки. Сами политики смыслят в экономике на школьном уровне, утверждает известный экономист, автор блога Chemical&The Economy на портале ICIS Пол Ходжес, что в итоге и привело к появлению большого числа политиков-популистов.
Деньги с вертолета: как центробанки будут разгонять экономику
REPUBLIC
Вот цитата из программной книги немецкого экономиста, идеолога Франкфуртской школы Вальтера Эйкена «Основные принципы экономической политики» 1952 года (вышла уже после его смерти):

«Правительственное вмешательство на уровне экономических процессов должно быть сдержанным, тогда как, если речь идет обо всех
технических, научных, юридических, демографических, социальных данностях, которые отныне все больше и больше становятся объектом правительственного вмешательства, оно должно быть жестким» (выделено нами — прим. авторов).
Многие наши «эксперты» до сих пор верят, что только в СССР государство было главным заказчиком инноваций, а в других странах их каким-то чудесным образом рождает свободный рынок. Государство в случае Советского Союза было единственным, вся разница лишь в масштабах.

Государство или правительство (мы предпочитаем считать государство, скорее, умопостигаемой сущностью) в развитых странах активнейшим образом вмешивается в технологический процесс. Эффективность этого вмешательства и определяет общий уровень развития.

Практически все значимые инновации XX века вышли из оборонки, ядерной энергетики и физики высоких энергий. Можно привести массу примеров финансирования самых разнообразных разработок государством: субсидирование «возобновляемой» или «зеленой» энергетики в Европе, компенсация затрат на солнечные батареи американским производителям (федеральное правительство покрывает разницу между ценой в Китае и в США), космические «достижения» SpaceX, оборонные заказы для Boeing и Airbus, протекционистские меры в отношении импортных товаров.

Подобных историй тысячи. В 2010 году Tesla, которую любят ставить в пример наши «эксперты» по инновациям к месту и не к месту, получила полумиллиардный заем от Министерства энергетики США на очень мягких условиях.

Российское правительственное финансирование и поддержка инноваций на практике по объемам практически не отстают от западных и азиатских стран. Мы понимаем, что эффективность использования средств в РФ всегда умножается на коэффициент «лондонской составляющей бизнеса», и до конечного потребителя может доходить не вся денежная масса. Это, безусловно, проблема. Но так или иначе решаемая. Жестким вмешательством, следуя заветам хоть либералов, хоть охранителей.

Примеров реально инновационных отраслей с государственной поддержкой достаточно много — атомная промышленность, ВПК, химический сектор, IT. Инновации должны возникать именно там, в области реального производства, быть ответом на запрос реального сектора экономики. В целом так и происходит, и в этом мы мало отличаемся от экономик «шестого уклада».

Государственное финансирование инновационной деятельности — далеко не единственный путь. «Конвейер инноваций» может работать в крупных корпорациях, которые способны брать на себя расходы и риски. В некоторых случаях процесс финансовой поддержки двигается по усложненной цепочке «государство» — «компания» — «разработчик» (знаменитое постановление П218 — пример попытки организации такого механизма в РФ), иногда «государство» из этой цепочки исчезает. Такой подход распространен в восточноазиатских крупных корпорациях, которые фактически являются «государством в государстве», обеспечивая серьезную R&D поддержку, пожизненный найм и, фактически, забирая себе все права на РИД — Toyota, Samsung, Sony и так далее. В этом случае для изобретателя-инноватора все риски сняты, но и личная прибыль невелика.

Источник фото appleinsider.ru
В российских крупных компаниях такая схема не всегда может быть реализована. Мало кто готов платить кому-то на сторону за некие возможные прибыли, если проще купить все готовым в Китае, Европе, США. Крупные сырьевые компании зачастую содержат придворные институты, решающие типовые задачи и крайне неохотно принимают в свой круг инноваторов со стороны.
Книга рецептов
Общее старение кадров и уменьшение количества людей с IQ выше 80 (общероссийская тенденция, к сожалению), рост числа хипстеров, галерейщиков и гитаристов-фотографов приводит к тому, что в отечественных реалиях начинают ценить любые квалифицированные кадры, особенно объединенные в компании и обладающие широким набором компетенций.

Никто не ждет мгновенного прорыва и изобретения кардинально новых материалов, технологий, мировоззрения. Вопреки убеждениям идеологов, в России на повестке дня не глобальные вызовы (возобновляемая энергия, погоня за четвертой, пятой, двадцать шестой промышленной революцией), а решение локальных, чисто рыночных и приземленных задач. Например, создание отечественных катализаторов и избавление от критической зависимости от импорта.

За решение этих задач готово платить, как государство, так и частники. Если вы изобретаете солнечные батареи и полагаете, что готовы конкурировать с китайскими производителями — берите все риски на себя, обращайтесь в Роснано, рассчитывайте на благотворительность. Нет смысла жаловаться на отсталость правительства и бизнеса.

Инновационное мышление и инновационные подходы в наших реалиях востребованы, когда мы говорим о конкретных рыночных запросах, а не рассуждаем на «общие» темы состояния науки и бизнеса, четко понимаем, как делятся финансовые риски и ответственность. Современному российскому «инноватору», выращенному ФРИИ, РВК или «Региональным центром инноватики и flash-дизайна» достаточно выбросить смузи, электронную сигарету, выйти из теплого «курятника» инноклуба и получить специальность токаря или сварщика. Любое предприятие реального сектора с радостью примет на работу такого «инноватора».

Шутки шутками, но вернемся к сформулированной в начале статьи проблеме. Что такое «рецепт класса технических предпринимателей»? Зачем создавать некий отдельный бизнес, который возьмет на себя все риски? Зачем бизнесу эти риски? К чему выдумывать новые сущности, когда все ответы имеются под рукой? Когда говорят о «конвейере инноваций», де-факто предлагают еще один идеологический вариант, не имеющий отношения к действительности.

Мы будем банальными в своих убеждениях, но все рецепты уже придуманы, не нужно изобретать велосипед. Рабочие схемы были отлажены, как в Европе и США, так и в СССР. Можно вспомнить «пояса внедрения», СКБ, опытные цеха и тому подобное — вот что было и частично еще является реально инновационной инфраструктурой. Придумали в институтах РАН — доработали в СКБ — внедрили на заводе — это по-прежнему вполне рабочая схема.

Сегодня навязывают кооперацию университетской науки и бизнеса. Стараниями экс-министра образования научная часть в значительной степени перешла в вузы, накачанные оборудованием и компетенциями под завязку. Вместе с тем, ни один университет не имеет сколько-нибудь значительного внебюджетного финансирования (не считая фиктивных внебюджетных средств по проектам ФЦП «Исследования и разработки»). Хотя в большинстве стратегических программ развития НИУ заложен чуть ли не экспоненциальный рост этого показателя.

Большинство мероприятий и встреч, проводимых вузами с промышленностью, ограничиваются меморандумами и соглашениями о намерениях, которые могут двигаться к контрактам только в двух случаях — личный интерес (профессиональный, денежный, карьерный, научный и т. п.) и коррупция (собственно говоря, это два основных мотива движения всего и везде). Таким образом, всегда должен быть драйвер движения, человек или компания, кровно заинтересованная в том, чтобы отношения формировались, а контракты заключались. Можно назвать таких людей «техническими предпринимателями» или «инноваторами», но в общем случае это просто квалифицированные и мотивированные управленцы уровня выше среднего, только и всего.

Источник giphy.com
От «песочницы» к рынку
Универсального рецепта не существует. В случае с инновационным развитием ответ будет прост: хватит давить на идеологию, нужно работать, если есть кому.

Вопрос в том, кто будет это движение к новому промышленному укладу оплачивать. Очевидно, тот, кто имеет нужное количество средств, готов ждать, готов рисковать. Причем принимать на себя риски агрессивно, то есть грамотно с ними работать, уметь просчитывать, что разработка стоит X, доработка Y, риски равны Z. Организация или структура, отвечающая этим критериям, и будет ПРОИЗВОДИТЕЛЕМ инноваций в каждом конкретном случае.

Не требуется создания специальных классов «технических предпринимателей» или «инноваторов», форсайт-флотов и семинаров по скоростному свисту. Все это болтовня для прикрытия распилов и ничегонеделания. Все что нужно – прогнать гитаристов на заводы и обеспечить режим благоприятствования тем людям и компаниям, которые занимаются устранением препятствий на пути разработок («инноваций») в промышленность.

На своем скромном примере в рамках работы Инжинирингового центра мы можем приблизительно сказать, как идет процесс внедрения и с кем. Мы готовы делить риски с бизнесом и даже иногда участвовать в государственных программах. Мы понимаем, сколько стоят наши знания и работа, но при этом понимаем наших заказчиков: среди них принято считать деньги и просчитывать риски. В этой пропорции все и делится.

Суть инновационного развития в том, чтобы вылезти из «инновационной песочницы»
Вся суть инновационного развития в том, чтобы, наконец, вылезти из «инновационной песочницы», посмотреть на окружающую действительность трезвым взглядом, без идеологических очков.

В песочнице меряются кормушками (у кого папа круче), хвастаются импортными шмотками, драйвером отношений являются обиды и сиюминутные симпатии. Песочница защищена от воздействия окружающей среды. В ней самопровозглашенные «технические предприниматели» живут, пока кто-то их бережно оберегает от рынка. В песочнице главные роли играют ностальгирующие личности (академики) или сказочники, футурологи, уверенные, что в соседнем дворе всегда жили богаче и полноценнее.

Как только подобных «инноваторов» разгонят по домам, на фабрики и заводы, перестанут тешить их самолюбие, начнет действовать естественный отбор, все встанет на свои места.

Прогрессивная общественность, ратующая за «демократическое» решение проблем инноваций неким новым вдохновенным национальным мегапроектом, живет во власти иллюзии. Она видит технологическое развитие как эпифеномен, воспринимая совпадения политического режима и уровня технического прогресса как жесткую причинно-следственную связь.

«Инноваторы на окладе» получили модель инновационного развития в готовом, зачастую книжном виде. Они не видят ее в динамике становления методом проб и ошибок, не видят противоречий, которые в голове западного экономиста или академика сняты исторической перспективой. Более того, эти экономисты и академики могут позволить себе вольное обращение с источниками, потому что общество, которое они представляют, вложилось ресурсами в технологический прогресс. Точно так же как поколение за 40 в России вложилось в проект социалистической стройки, и будет защищать свой вклад до последнего.

К чему этот лирический финал? Вместе с инноваторами-копирайтерами чужих методик, нужно изгнать в леса идеологов инноваций, оперирующих парадигмами, философскими схемами, ставящих телегу впереди лошади. За 20 лет метаний, борьбы с грузом прошлого, вспышками ностальгии, накоплен новый опыт, из которого можно извлечь пользу.

Почувствовали острую необходимость поделиться материалом с друзьями? Мы только за! :)
Комментарии для сайта Cackle
Хотите связаться с нами?
Напишите нам email hi@svoemedia.ru или заполните форму ниже:
Введенные данные не будут переданы третьим лицам
Политика конфиденциальности
Данное соглашение об обработке персональных данных разработано в соответствии с законодательством Российской Федерации. Все лица заполнившие сведения, составляющие персональные данные на данном сайте, а также разместившие иную информацию обозначенными действиями подтверждают свое согласие на обработку персональных данных и их передачу оператору обработки персональных данных.

Под персональными данными Гражданина понимается нижеуказанная информация: общая информация (имя, телефон и адрес электронной почты).

Гражданин, принимая настоящее Соглашение, выражают свою заинтересованность и полное согласие, что обработка их персональных данных может включать в себя следующие действия: сбор, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), использование, уничтожение.

Гражданин гарантирует: информация, им предоставленная, является полной, точной и достоверной; при предоставлении информации не нарушается действующее законодательство Российской Федерации, законные права и интересы третьих лиц; вся предоставленная информация заполнена Гражданина в отношении себя лично.
Made on
Tilda